Дарья Ивановна. Как так? Почему же это сомневались?

Овсянников. Годы прошли, воды утекли... Был Антоша, стал Антоном Петровичем. А ну как не признает Охрип Охрипыча? Что тогда?

Дарья Ивановна. Признает! Еще как признает-то! Очень даже доволен будет. Вот увидите. И с женой его Леокадией познакомитесь. Жаль, внучок за город уехал. Девятнадцатый годок ему пошел. Должен был в армию призываться, да отец в Институт иностранных языков определил. Пусть, говорит, лучше после учебы с французским языком за границей пользу Родине приносит, чем будет сейчас два года возле ракеты дежурить. И я так думаю: не дай бог, как она взорвется!

Овсянников (серьезно). Ну, кто-то ведь и у ракеты сейчас должен постоять, подежурить...

Дарья Ивановна. Так-то оно так... Кто-то должен... А вы в Москву зачем прибыли?

Овсянников (усмехнувшись). За песнями... Нет, если говорить серьезно, то по делу. И не по малому, должен вам признаться. Собственно говоря, втайне питал надежду по поводу этого самого дела обратиться к вашему сыну. К его авторитету. Полагал, что не откажет бывший ученик своему бывшему учителю. Поможет. Подскажет. Посоветует.

Дарья Ивановна. Обязательно поможет. И подскажет и посоветует. Это уж точно, Архип Архипыч! Это уж определенно! Не откажет!

Овсянников. Не хотел только дона его своей просьбой обременять. Думал, в понедельник на работу к нему позвонить, зайти. Обошлось бы с гостиницей, не заявился бы к вам в субботу. А я вот заявился незваный-непрошеный... Уж не обессудьте! Послушался внутреннего голоса, а он мне подсказал: "Иди, старик! Не выгонят!"

Дарья Ивановна. Ну что вы такое, ей-богу, говорите: "Не выгонят"?! За честь посчитаем такого гостя приветить! А койка у нас найдется. Получше, чем в этой вашей гостинице!

В передней хлопает дверь. Появляется Стеклобитова. В